Николай и Иван (имена изменены) были среди 123 политзаключенных, которых 13 декабря освободили и вывезли из Беларуси. Обоим оставалось провести в колонии чуть больше полугода. Сейчас они в Польше и проходят процедуру легализации, но говорят, что им было бы легче досидеть срок и остаться с семьями в Беларуси. MOST записал их истории.
«Сотрудники намекали, мол, вас скоро отпустят»
О том, что часть «политических» могут скоро освободить, Николай слышал еще летом. Информация передавалась и среди заключенных, и среди сотрудников колонии.
— Временами казалось, что в колонии даже началась какая-то оттепель: желтобирочникам (желтые бирки носят заключенные, осужденные по политическим статьям. — Прим. MOST) разрешали раз в неделю звонить домой, стало меньше прессинга, а сотрудники иногда намекали, мол, может, вас скоро отпустят. Но к концу лета эти разговоры постепенно сошли на нет, — вспоминает Николай.
Его задержали летом прошлого года за комментарии на «экстремистских» ресурсах. В начале этого года его приговорили к двум годам лишения свободы. С учетом нахождения в СИЗО оставалось сидеть чуть больше шести месяцев.
— Рано утром [13 декабря] меня разбудил надзиратель. Сказал собирать вещи и следовать за ним. Меня привели в комнату, где уже сидели другие желтобирочные. Я сразу понял: нас будут освобождать.
«Стало ясно, что нас не на расстрел везут»
На выходе из колонии на всех надели наручники — тогда Николай понял, что, скорее всего, освобождение будет сопровождаться депортацией. Уже в автобусе бывших политзаключенных заставили натянуть на глаза черные шапки и запретили разговаривать.
— Четыре часа мы ехали в тишине и почти полной темноте. Я не знал, кто рядом и куда нас везут. Уже ближе к границе нас передали СБУ (Службе безопасности Украины. — Прим. MOST). Украинцы сняли шапки и сказали: «Не бойтесь, вы в свободной стране». Тогда стало ясно, что нас не на расстрел везут, — вспоминает Николай.
Когда сняли шапку, он увидел в автобусе Марию Колесникову, Александра Федуту и других политзаключенных.
— Мы остановились и вышли из автобуса, ждали, пока подъедет автобус с другими освобожденными… Люди обнимались, были счастливы… Для меня было большой неожиданностью увидеть Машу, Федуту… В обычной жизни, думаю, такое вряд ли бы произошло, — улыбается Николай.
В Украине не разрешали отправлять сообщения и выходить за пределы санатория
В Украине беларусов встретили хорошо, говорит Николай. Обследовали, выдали телефоны и гуманитарную помощь — вещи первой необходимости. И сразу предупредили: в стране война, поэтому нужно быть предельно осторожными.
— Нам сказали, что нельзя отправлять сообщения родным — можно только звонить, запрещено фотографировать объекты, знакомиться и общаться с незнакомыми людьми, выходить за пределы санатория. Объяснили это тем, что может быть провокация со стороны Беларуси или России, и лучше не светить свое местонахождение.
Спустя три дня Николай вместе с другими депортированными приехал в Польшу и остался в этой стране. Будущее он видит размыто.
— Пока еще непонятно, что делать. Планирую оформить документы, адаптироваться, найти жилье, потом по возможности работу. До окончания моего срока в Беларусь возвращаться нельзя (Николаю не выдали справку об освобождении, он не знает, помилован ли он. — Прим. MOST). А дальше — посмотрим по ситуации.
«Выбора нам не дали»
В Беларуси у Николая осталась семья: жена, дети и пожилая мама. Пообщаться с ней пока не получилось: женщина живет в деревне и пользуется кнопочным телефоном без интернета.
— Я был у нее основным помощником. Когда меня посадили, считай, забрали у нее единственного человека, кто мог помочь. Все, чего я сейчас хочу, — успеть увидеть маму живой.
Николай признается: если бы был выбор, он бы отсидел оставшийся срок и вернулся домой к семье.
— Но такого выбора нам не дали.
Фотографии родных и иконы забрать не разрешили
В такой же ситуации оказался и Иван. За комментарии в социальных сетях он пробыл в заключении больше года. До освобождения оставалось полгода. Мужчина ехал в том же автобусе, что и Николай.
— Из тюрьмы попал на войну, а с войны — в эмиграцию, — говорит Иван.
И хоть реальных боевых действий беларус не видел, он слышал, как летят дроны и взрываются ракеты.
— Иногда приходилось спускаться в бомбоубежище, когда звучала сирена.
В Польшу Иван приехал с небольшой сумкой — в ней вещи, которые удалось привезти из колонии. Их немного: средства гигиены, кое-что из одежды и конфеты. Фотографии родных и небольшие иконки забрать не разрешили. В Беларуси мужчина жил в своем деревенском доме — туда и собирался вернуться после освобождения.
— Всю жизнь его строил и облагораживал для семьи. А кода вернусь туда — непонятно.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
